Почему Бог не вмешивается?

Были в истории Израиля моменты, когда никому и на мозг бы не пришел вопрос, почему Бог не вмешивается. Взять, например, массу, к которой Моисей обращается во Второзаконии. Этим людям, выросшим в Синайской пустыне, ощущавшим видимое присутствие Бога, предшествовавшего им в пасмурном столпе, знающим о волшебно дарованной воде и еде Почему Бог не вмешивается?, должно быть, и в голову не приходил схожий вопрос. А если бы они даже и заикнулись об этом, Моисей и немногие уцелевшие из старшего поколения здесь же напомнили бы им о 10 казнях египетских, о разделении Чермного моря и поражении массивного египетского войска.

Но оглянемся на действия, конкретно предыдущие описанным во Почему Бог не вмешивается? Второзаконии, и увидим, что весь люд, включая Моисея, был полон колебаний. Четыре столетия они вопияли к Богу о собственной страшной жизни в Египте. Четыре столетия! Представьте для себя все действия мировой истории от царицы Елизаветы, от тех времен, когда 1-ые поселенцы еще не высаживались в Америке, до наших дней Почему Бог не вмешивается?. «Народ избранный» сделался посмешищем для соседей, перевоплотился в рабов, подчиненных капризу фараона. Сколько раз евреи восклицали: «Где же Ты, Господи?!», покуда не явился Моисей!

Пророк Илия принудил замолкнуть все сомнения, устроив для назидания собственных соплеменников волшебство с возжиганием огня на горе Кармель, да и ему пришлось позже скрываться в пещере, недоумевая Почему Бог не вмешивается?, когда же Господь поразит Ахава и его жестокую супругу Иезавель. Другие пророки, в том числе настолько чтимые нами Исайя и Иеремия, могли бы позавидовать Илии, который по последней мере пережил час славы: в Библии нет ни 1-го упоминания о чудесах, совершенных этими «пророками слова». Другие пророки поплатились за Почему Бог не вмешивается? все свои старания страдальческой гибелью.

Последним в Ветхом Завете звучит глас Малахии. Его книжка служит прелюдией к последовавшему практически четырехсотлетнему молчанию. Исходя из убеждений израильтян, эти четыреста лет были периодом «обманутых ожиданий». Они возвратились на родину после вавилонского пленения, но сейчас их страна перевоплотился в глухую провинцию персидской (а Почему Бог не вмешивается? потом греческой и римской) империи. Отстроенный поновой храм только отдаленно напоминал архитектурное волшебство Соломона. Величавое будущее торжества и всеобщего мира, о котором гласили пророки, перевоплотился в призрачную мечту.

Посреди евреев разрасталось разочарование, глухое недовольство Богом, прорывавшееся в жалобах и ежедневном поведении. Они рассуждали приблизительно так: «Служить Господу Почему Бог не вмешивается? — пустое дело. Что мы получили в заслугу за выполнение Его предписаний?». Этот вопрос беспокоил евреев еще многие столетия после того, как Малахия и последние пророки издавна замолкли. Люди не лицезрели чудес, Бог не вмешивался в историю, они больше не слышали даже Его голоса. Неужто Бог запамятовал о милости и уши Его Почему Бог не вмешивается? глухи к их жалобным крикам? Ветхий Завет заканчивается этой ноткой расстройства, неисполнившихся надежд и ослабевшей веры.

Джек Майлс припоминает; что композиция еврейской Библии еще увеличивает это чувство тоски и несбывшихся ожиданий. Наша Библия начинается Пятикнижием, дальше следуют исторические книжки, поэзия и пророки (последний раздел заканчивается книжкой Малахии), но Почему Бог не вмешивается? евреи распределяют эти книжки по другому: после Пятикнижия (Торы) у их стоят пророки, книжки которых перемежаются с историческими разделами: книжка Иисуса Навина, Книжка Арбитров, книжки Царств, а потом разные «сочинения»,

Последний раздел, сочинения, начинается с Псалтиря, длится Сказками, книжкой Иова, Руфи, Екклесиаста, Есфири, Даниила, Ездры, Неемии и заканчивается книжками Почему Бог не вмешивается? Паралипоменона. Майлс считает, что такая последовательность передает нарастающее чувство отсутствия либо молчания Бога. После длинноватого монолога в конце книжки Иова глас Бога больше не прозвучит никогда. Паралипоменон цитирует некие из прежних речей Бога, дословно приводя слова, сохранившиеся в Других разделах Библии. В Песне Песней и книжке Есфири Бог Почему Бог не вмешивается? вообщем не упоминается; другие книжки молвят о Боге и включают молитвы к Нему, но после книжки Иова Сам Бог не гласит никогда. Годы, века ожидания. Лютер гласил, что голод лучше всех приправ. В конце Ветхого Завета, перед приходом Иисуса, мы уже умираем от истощения.

Мой друг-еврей время от Почему Бог не вмешивается? времени аккомпанирует экскурсии по Израилю. Достаточно стремительно он сообразил, что основной доход гиду приносят христиане евангелического исповедания, совершающие паломничество в Святую землю. Ему не хотелось вникать в подробности жизни Иисуса, так как предки воспрещали ему даже упоминать Его имя. Но ему пришлось это сделать, и, когда на собственной работе он Почему Бог не вмешивается? познакомился с христианами, которые лучше него разбирались в старой истории Израиля, он был поражен таким сближением вер.

Он нашел: полностью ограниченные христиане веруют, что глобальная история движется к некоторой кульминации, в какой центральная роль отведена Израилю. Его спутники рассуждали о Втором наступлении Иисуса, цитируя предсказания, которые мой компаньон учил в Почему Бог не вмешивается? хедере. Прислушиваясь к ним, он сообразил, что иудеи и христиане ожидают 1-го и такого же: Мессию, Князя мира, Который восстановит мир и справедливость на нашей ущербной планетке. Христиане ожидают Второго пришествия Мессии, иудеи все еще томятся по Первому. «Как было бы умопомрачительно, если бы выяснилось, что мы все говорим об Почему Бог не вмешивается? Одном и Том же Человеке», — произнес он мне однажды.

На вопрос, почему Бог бездействует, христиане и иудеи дают один и тот же ответ, но с одним значимым различием: евреи веруют, что Бог еще вмешается в нашу историю, отправив Мессию, а христиане веруют, что Бог уже вмешался, отправив Мессию Почему Бог не вмешивается?, и вмешается вновь, отправив Его во 2-ой раз в силе и славе, а не в беспомощности и смирении.

Незавершенное дело

В один прекрасный момент ночкой, незадолго до Рождества, я слушал в Лондоне классное выполнение «Мессии» Генделя. Я только днем прибыл в Великобританию, сразу купил билеты в театр и Почему Бог не вмешивается?, чтоб не заснуть, бродил по улицам Лондона, каждые два часа заходя в какое-нибудь заведение испить кофе. Я не додумывался, что ожидает меня вечерком: этот концерт, предшествовавшая ему городская прогулка, недосып, лишняя чашечка кофе — все вкупе подействовало на меня так, что я вроде бы перенесся в эру Генделя. В один Почему Бог не вмешивается? момент я не стал принимать представление как обыденный концерт, это было уже классное откровение всей христианской вести. Неизвестным мне до этого образом я проникал в глубочайшие слои музыки, постигая самую душу этого произведения.

Лондон — театральная столица, и исполнители этой оратории не просто выпевали слова, они разыгрывали драму, прорывавшуюся в словах Почему Бог не вмешивается? «Мессии». Откинувшись в кресле, прислушиваясь к знакомым ариям первого деяния, я начал осознавать, почему это произведение оказалось связано с изготовлением к Рождеству, хотя вначале Гендель написал его для празднования Пасхи. Гендель опирался на предсказания Исайи о будущем Царе, Который принесет мир и покой истерзанному насилием миру. Музыка подымалась Почему Бог не вмешивается? от соло тенора («Утешься, люд мой») к полногласному хору, отрадно приветствовавшему денек, когда «откроется слава Господа»,

Хоть какой слушатель, даже совсем не сведущий в музыке, мог ощутить наизловещие перемены в самом начале 2-ой части. Гендель передает это мрачное настроение сильными звуками оркестра, выдержанными в минорном ключе. 2-ая часть повествует о том Почему Бог не вмешивается?, как принял Мессию мир, и тяжело представить для себя более трагическую историю. Приемущественно Гендель употребляет тут главы 52—53 книжки пророка Исайи, это поразительно ясное предзнаменование, написанное за сотки лет до рождения Иисуса.

На миг все звуки затихают, и после этой драматической паузы вступает одинокое, без сопровождения, контральто Почему Бог не вмешивается?: «Он был презрен... от-верг-нут». Певица произносила каждый слог с величайшим усилием, как будто ей было тяжело даже вспоминать об этом. Скрипки грустно вторили каждой музыкальной фразе.

Голгофа. История застыла. Радужные надежды, порожденные приходом давно ожидаемого Освободителя Израиля, в ту ужасную ночь померкли, казалось, навеки. Мессия, висевший, как чучело Почему Бог не вмешивается?, меж 2-мя разбойниками, мог вызвать в наилучшем случае жалость, в худшем — издевку. «Все, кто смотрел на Него, смеялись в поношение ему, — сетует тенор и добавляет в самый истязающий момент творения Генделя: — Посмотрите, есть ли скорбь, лютейшая скорби Его».

Но не все потеряно. Еще несколько мгновений — и тот же тенор Почему Бог не вмешивается?, тот певец, который восклицал в отчаянии, занесет первую нотку надежды во вторую часть «Мессии": «Но Ты не покинул душу Его в преисподней». И здесь весь хор испускает веселый клич, ибо поражение на Голгофе — это только видимость поражения, и труп, висевший на кресте, не остается трупом. Воскреснет Правитель славы.

"Аллилуйя Почему Бог не вмешивается?!» — восклицает хор, и музыка взлетает ввысь, звучит более прославленная часть оратории Генделя. Немногим композиторам удавалось написать настолько отрадную песнь. Сам Гендель гласил, что в момент написания этого хора ему казалось, что он и впрямь лицезреет впереди себя небеса и Самого Господа. «Царь царей... Владыка властелин... правь вовеки!» Гендель Почему Бог не вмешивается? подчеркивает каждую фразу, чтоб она вполне открывала свое значение. Когда повелитель Георг I услышал этот хор на английской премьере 1742 года, он поднялся на ноги в изумлении, и с того времени публика, чтя традицию, повторяет его движение.

Некие скептики подразумевают, что повелитель Георг поднялся на ноги не столько из уважения, сколько Почему Бог не вмешивается? вообразив по ошибке, что этим хором оратория заканчивается. И сейчас некие слушатели, в первый раз присутствующие на представлении, совершают ту же ошибку. Можно ли их за это упрекнуть? После 2-ух часов представления музыка добивается кульминации в торжестве торжественного хора. Что еще сказать?

До этого, до того вечера, я не Почему Бог не вмешивается? думал над этим вопросом. Но, заглянув в несколько строк либретто, напрягая горевшие от бессонницы глаза, я прочитал то, чего недоставало и первой, и 2-ой части «Мессии». В одном отношении мой друг, провождающий экскурсии по Израилю, был совсем прав; Иисус из Назарета не выполнил то, что было обещано пророками. «Слава Богу Почему Бог не вмешивается? в вышних, и на земле мир, и в человеках благоволение», — восклицали ангелы, приветствуя рождение Иисуса. Но разве после прихода Иисуса мир и благоволение заполнили землю? Довольно посетить Его родную страну, чтоб избавиться от этой иллюзии.

В ту ночь мы с супругой летели в самолете над Полярным кругом, над Почему Бог не вмешивается? льдами, которые светились понизу, различимые при свете полярного денька даже с высоты в 10 тыщ метров. Я знал, что неподалеку от этих мест рыщут атомные подлодки, любая из которых способна истребить сотки миллионов людей. Мы приземлились в Лондоне и приобрели газеты, сообщавшие о жд катастрофе и смерти пятидесяти 1-го пассажира. На той Почему Бог не вмешивается? же неделе террорист подорвал над территорией Шотландии самолет компании «Пан-Американ» и погибло еще 270 человек. Неуж-то конкретно таковой мир задумал Господь в момент творения? Неуж-то ради такового мира совершилось Воплощение?

Вот почему произведение Генделя не могло окончиться торжествующим хором, Мессия явился во славе, и об этом говорит Почему Бог не вмешивается? 1-ая часть; Мессия погиб и воскрес — этому посвящена 2-ая часть. Но почему же мир как и раньше так плох? Треть оратории пробует ответить на этот вопрос. От тем Вифлеема и Голгофы музыка переносит нас к более мессианскому из всех образов Иисуса: Иисус — Правитель. Воплощение — это не Почему Бог не вмешивается? конец истории, это только начало конца. Будет нужно еще много труда для того, чтоб творение возвратилось к изначальному плану.

Прекрасное решение: треть «Мессии» начинается словами Иова, этого катастрофического персонажа, который упрямо цеплялся за свою веру, хотя все наружные происшествия подталкивали его к беспросветному отчаянию. «Знаю: Искупитель мой живой и Почему Бог не вмешивается? грядет на землю», — выпевает сопрано. Иов, сокрушенный личной катастрофой, не располагая подтверждениями в пользу существования верховного Бога, смог все-же сохранить веру. И Гендель просит такого же от нас.

Отсюда треть «Мессии» перебегает к размышлениям апостола Павла о погибели Иисуса и к его словам об окончательном воскресении: «Зазвучит труба, и Почему Бог не вмешивается? мертвые поднимутся». Погибель Христа и Его телесное воскресение означают поражение зла и предсказывают то, что в один прекрасный момент произойдет с Его верными последователями. Бог вмешался в нашу историю, присоединившись к нам на земле, и вмешается в нее вновь, возвратившись в силе и славе, чтоб вернуть начальный план творения Почему Бог не вмешивается?.

Катастрофа Страстной пятницы преобразуется в триумф Воскресения, и точно так же преобразятся когда-нибудь все войны, насилие, несправедливость, горе. И тогда только тогда мы сможем сказать: «Смерть, где нажимало твое? Ад, где твоя победа?». Только тогда будет дан ответ на истязающие вопросы Ветхого Завета. Имеем ли мы значение в очах Почему Бог не вмешивается? Бога? Печется ли Бог о нас? Мы станем жить в вере, понимая, что на эти вопросы не будет дано окончательного ответа прямо до того денька, когда Бог явится нам вновь, во 2-м наступлении Иисуса.

Создатели Ветхого Завета оглядывались вспять, на Бога, заключившего с народом завет и настолько нередко подтверждавшего Свою Почему Бог не вмешивается? любовь к людям; они глядели и вперед, ждя тех пор, когда Бог отправит Освободителя. Мы, их наследники, обладаем этим же двойным зрением. Мы вспоминаем 1-ое пришествие Иисуса и лицезреем в нем неоспоримое подтверждение того, что Бог печется о нас; и мы тоже смотрим вперед, ждя, когда Создатель окончит Почему Бог не вмешивается? Собственный труд и предсказания исполнятся до конца.

Шедевр Генделя заканчивается сценой вне времени. Композитор мог избрать главу 2 Откровения, чтоб показать нескончаемого Христа с лицом, схожим солнцу, и очами, схожими пламени, но текст заканчивается сценой из глав 4—5 Откровения — самым броским образом из книжки, полной умопомрачительных образов. Этот текст Почему Бог не вмешивается? предсказывает конец истории.

20 четыре старца находятся на собрании вкупе с 4-мя созданиями, символизирующими птиц, домашних и одичавших животных и человека, — все, что есть наилучшего в творении. Эти существа и правители уважительно преклоняются перед престолом, сверкающим молниями и переливающимся радугой. Ангел спрашивает, кто достоин сломать печать, чтоб развернуть свиток времен? Кто достоин подабающим Почему Бог не вмешивается? образом окончить историю? На это не способны ни существа, ни старцы. Создатель подчеркивает значимость происходящего: «И я много рыдал о том, что никого не нашлось достойного раскрыть и читать сию книжку, и даже поглядеть в нее» (5:4).

Рядом с правителями и красивыми созданиями, неспособными совершить настолько величавое дело, перед блистающим Почему Бог не вмешивается? престолом стоит очередное существо, на 1-ый взор как бы и незаметное. Но только в Нем — единственная надежда земной истории. «И я посмотрел, и вот, среди престола и 4 животных и среди старцев стоял Агнец какбы закланный». Ягненок, немощный ягненок, к тому же убитый! Но в Откровении Иоанна и в Почему Бог не вмешивается? «Мессии» Генделя вся глобальная история сосредоточивается в этом загадочном виде. Господь сделался малышом, Господь стал агнцем жертвенным, Господь, принявший наше бремя и погибший людской гибелью, — только Господь достоин сломать печать. На этом звуке Гендель завершает ораторию. Хор поет славу Агнцу, повторяя неоднократно: «Аминь! Аминь!»

"Аминь» Вестминстерского хора Почему Бог не вмешивается? все еще звучало в моих ушах, когда я вышел в большой холл, осмотрелся по сторонам и спросил себя: «Какая часть из высокообразованных обитателей Лондона, сейчас настолько усердно аплодирующих опере, соображает ее значение? Многие ли из их делят эту веру?». Они могли вероятнее всего принять первую и вторую часть «Мессии»: в стране Почему Бог не вмешивается?, бывшей некогда христианской, тяжело опровергать факты рождения и погибели Иисуса. Но треть — вот камень преткновения. Мы посиживали в современном концертном зале, в здании из кирпича и дуба, мы живем в конце XX века и принадлежим к материалистической цивилизации, нескончаемо дальной от той, что породила образ закланного Агнца. Но Гендель Почему Бог не вмешивается? осознавал, что история и цивилизация — только маска, видимость. Изменяется аудитория, сменяются культуры и цивилизации, исторический опыт уверяет: ничто, сделанное рукою человека, не пребудет вовеки. Нам необходимо что-то большее, чем история, что-то, выходящее за границы истории. Нам нужен Агнец, закланный до начала времен.

Признаюсь, что вера в невидимый мир Почему Бог не вмешивается?, мир, находящийся за пределами известного нам, далась мне нелегко. Как и многие современники, я иногда задумывался, не ограничена ли действительность материей, жизнь — гибелью, история — всеобщим ликвидированием либо гибелью Солнца. Но в тот вечер я не испытывал колебаний.

Смена часовых поясов и вялость от перелета привели меня в Почему Бог не вмешивается? состояние, схожее экстазу либо трансу. На миг непростой узор, сотканный Генделем, показался мне еще более реальным, чем весь мой ежедневный мир. Я заглянул в потаенны галлактической истории. Средоточие ее — Мессия, пришедший нас спасти, погибший ради воплощения этой миссии, купивший ценой Собственной погибели спасение мира. В тот денек я Почему Бог не вмешивается? укрепился в вере, что Он — и мы в Нем — будет царствовать во веки веков. Тогда и вопросы, терзавшие создателей Ветхого Завета и доныне преследующие нас, сделались отдаленным воспоминанием, доверчивым «детским» вопросом.


Примечания

1. «Arc» — по-английски «ковчег» (прим. пер.).

2. Томяс Торранс («Посредничество Христа») подразумевает, что источником антисемитизма мог стать конфликт Израиля с Почему Бог не вмешивается? Богом, двоякая природа его отношений с Богом, отражающая и нашу любовь, и ненависть. Заместо того чтоб направлять собственный протест конкретно к Богу, мы обрушиваем свое возмущение на евреев, избранный Богом люд, «в то время как мы вовлечены в подлинный конфликт с взыскующим светом, отразившимся в Израиле, мы направляем свою горечь и Почему Бог не вмешивается? возмущение на сам Израиль. В этом, я полагаю, изначальная причина антисемитизма. Но появление и проявление антисемитизма всегда служат верным признаком того, что люди находятся в ссоре с Богом, при этом это тот конфликт, который оставил свои шрамы на Израиле. Никакой другой люд не заходил в настолько глубочайшие, насыщенные Почему Бог не вмешивается? и противоречивые дела с Богом, как Израиль».

3. До недавнешних пор католический священник, исполняя службу по бревиарию, повторял все псалмы за неделю. Англиканской литургии для этого требуется месяц. Историк Пол Джонсон именовал Псалтирь одной из основных скреп христианской истории: бенедиктинцы и пуритане, Лютер и иезуиты, Уэсли, кардинал Ньюмен и Почему Бог не вмешивается? Кальвин — все эти настолько различные люди обожали и повсевременно говорили псалмы.

4. В российском переводе — «луку», в переводе Лютера — «песне лука».


po-vladimirskoj-oblasti-mln-rub.html
po-vnov-otkrivshimsya-obstoyatelstvam-sudebnie-postanovleniya-peresmatrivayutsya.html
po-voprosam-gosudarstvennoj-registracii-yuridicheskih-lic.html