По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава

Мне было дано удостоверение, что я начальник Санитарной Колонны. Стремительно выехав со двора на Литейный проспект, мы повернули потом на Набережную, откуда проехали прямо на Миллионную. По дороге нас пару раз останавливали, но доктор очень бойко гласил: «Товарищи, мы вызваны подобрать покалеченых в Павловское училище, там только-только был бой По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава. Прошу вас не задер­живать нас». И нас пропускали. Таким макаром я благополучно добрался до нашего собрания на Миллионной улице.

В собрании меня повстречали наши офицеры Они все были очень расстроены, и у многих был подавленный вид. Капитан Скрипицын и Приклонский, также поручик Макшеев поведали мне, как роты Л.-гв По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава. Преображенского запасного полка были построены на Двор­цовой площади в полном порядке, но начальство никуда не отважилось их двинуть. Они просили меня пройти по казармам и поговорить с отдельными бойцами для того, чтоб внушить им необходимость порядка и выполнения долга.

Я обошел все роты. Всюду был полный По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава порядок. Дежурные являлись, люди шли пить чай, и исключительно в нескольких местах звучно о кое-чем спорили, но при моем возникновении становились смирно, — (это было после вечерней переклички). Только 2-ух боец Государевой роты я повстречал выпившими. Вынужден огласить, что я не ждал уви­деть в таком неплохом состоянии роты запасного полка По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава. Но, невзирая на этот порядок, все таки чувствовалось посреди боец напряженное настроение.

Возвратившись в собрание, я поделился с офицерами своими впечатлениями и порекомендовал им на последующей денек занять боец чем-нибудь до обеда, также прирастить число дневальных, после же обеда отпустить желающих в отпуск, соблюдая все правила увольнения.

В По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава течение сих пор для меня был приготовлен автомо­биль и пропуск за подписью Председателя Гос Думы, и я, в сопровождении 2-ух кадровых унт. офицеров, поехал на Васильевский Полуостров к моим сестрам, находившимся в сильном беспокойстве за мою участь.

{173}Когда, прощаясь, я поблагодарил унтер-офицеров, то они меня По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава спросили: «Что же будет далее, Ваше Высокоблагородие?» Я им ответил, что нам нужно до конца оставаться Преображенцами, и выразил надежду, что порядок, в конце концов, будет восстановлен.

На последующий денек, 1-го марта, я пошел завтракать на Миллионную улицу в собрание. Там капитаны Скрыпицын и Холодовский сооб­щили мне, что По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава одну из основных ролей в Гос Думе играет Генерального Штаба полковник кн. Туманов, командовавший у нас в полку для ценза 16-ой ротой, и, зная мои отличные с ним дела, просили меня поехать к нему и сказать, что так далее про­должаться не может, и что нужно сейчас же выручать положение По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава. Сначала я не желал ехать, но позже, видя царивший всюду хаос, согласился.[лдн-книги3]

Приехав вкупе с Холодовским в Муниципальную Думу, я был возмущен всем тем кавардаком, который увидел там. Я стал спрашивать, где находится полковник кн. Туманов, но никто не мог мне этого сказать. Тогда я сам стал заходить По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава во все комнаты и залы, у дверей которых стояли часовые Л.-гв. Преображенского полка. Им было вменено в обязанность никого не пропускать, но меня никто нигде не задерживал.

Войдя в одну из комнат, я увидел человек 40 публичных деятелей, возможно, членов Гос Думы и посреди их несколько офицеров. Они все обсуждали По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава вопрос: что лучше, монархия либо республика? Перебив какого-то оратора, я впервой в жиз­ни выступил с речью и произнес им, что удивляюсь их пустым дискуссиям, когда нужно гласить только о том, как навести порядок, чтоб спасти положение. Я произнес также, что, если не сделать этого на По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава данный момент, то позже будет уже поздно, и что они все будут стерты массой с лица земли.

Хлопнув дверцей, я ушел и, войдя в Большой зал, наткнулся на полковника Энгельгардта. Зная, что он состоит комендантом Гос Думы, я обратился к нему с вопросом, какие он хочет принять меры для По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава водворения порядка? Он мне ответил, что только-только назначен Градоначальником городка Петрограда доктор медицины Юрьевич, который и наведет все порядки. На это я ему произнес, что нужно сейчас же поставить заместо городовых тех боец, которые практически в продолжение 2-ух лет стояли вкупе с городовыми на остановках трамваев и По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава на углах улиц для поддержания порядка и имели в то еще время красноватые комендантские повязки на рукавах, и что если эти бойцы будут нести знакомые им обязанности {174}городовых, то масса сходу ощутит, что есть на улице какая-то власть, На это полковник Энгельгардт мне ответил: «Прошу вас не учить», Тогда я По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава ему произнес: «Да я не только лишь учить, но даже говорить с вами не желаю, но помните, что никакие доктора вас не спасут». По­вернувшись от него, я вышел из Думы.

На подъезде я повстречал массу, несущую Родзянко, окруженного красноватыми флагами. Другая масса, в это время разбирала сложенные в вестибюле По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава пулеметы и патроны и уносила их из Гос Думы.

Расстроенный всей этой картиной, я пошел пешком на Васильевский Полуостров и решил, прекратив собственный отпуск, ехать быстрее на фронт, в полк.

2-го марта я пошел на Миллионную улицу, чтоб проститься с офицерами и заявить им о собственном отъезде на фронт По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава.

Подходя к Миллионной, я увидел стоящую против наших казарм цепь с винтовками и, когда желал пройти в подъезд, один из боец очень смущенно меня приостановил, сказав тихим голосом, что приказано никого не пропускать в собрание. Тогда я отдал приказ этому бойцу вызвать ко мне караульного начальника По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава, что он немедля и исполнил, и ко мне явился малеханького роста ефрейтор с офицер­ской шашкой и пистолетом, который достаточно запанибратски, не беря руки под козырек, спросил меня: «Что вам нужно?». В свою очередь, указывая рукой на цепь, я его тоже спросил: «Что все это означает?»

В ответ он мне заявил, что По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава все бойцы ушли на Кирочную улицу выбирать командира полка, a все офицеры арестованы в собрании, и прибавил: «А кто вы будете?» На это я, улыбаясь, произнес ему: «Имею честь служить Лейб-Гвардии в Преображенском полку», на что он произнес: «В таком случае я вас должен арестовать». Резким го­лосом По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава я ему ответил: «Вот когда ты повоюешь в рядах нашего полка столько, сколько я, и будешь знать всех г.г. офицеров, тогда мы с тобой поговорим». Произнес это и пошел по направленно к Зим­нему Дворцу.

На Дворцовой площади я увидел Преображенца, стоявшего на посту у По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава подъезда строения Штаба Окрестность. Войдя в подъезд, я повстречал караульного начальника штабс-капитана Квашнина-Самарина. Он заявил мне, что караул находится двое суток без смены, и он не знает, что делать далее. Он обратился ко мне с просьбой пройти в помещение караула и поблагодарить боец за не плохое несение службы По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава.

{175}С построенным караулом я поздоровался, поблагодарил за службу и произнес, что в виду несения 3-ий денек службы считать караул, как команду, высланную для охраны Штаба Окрестность, и часовых перевести на положение дневальных, которым разрешил деньком посиживать на постах, также обещал принять меры к скорейшей смене. Потом, вызвав заведующего зданиями, я По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава просил его лучше подкармливать людей, на что он выразил полную готовность. Вправду, он выдал бойцам горы ситного хлеба, колбасы, чаю, сахару и проч. Бойцы были полностью довольны.

Из Штаба Окрестность я направился в Зимний Дворец, где также бессменно стоял караул от учебной команды Л.-гв. Преображенского запасного полка. Караульным По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава начальником был, несколько мне пом­нится, поручик Огнев. Пройдя в караульное помещение и разговаривая там с караульным начальником и караульными. Унтер-офицером, я вызнал от их, что караул пару раз не допускал во двор Дворца рабочих и матросов, и что всегда к часовым на постах подходят отдельные люди По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава, старающиеся их распропаганди­ровать. Они меня просили быстрее устроить смену караула другой частью.

Поздоровавшись с построенным караулом и поблагодарив его, я так же, как и в Штабе Окрестность, разрешил ему считаться отныне командой. Некие внешние посты распорядился снять и поставить парных дневальных у ворот Дворца.

После чего я послал караульного унтер По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава-офицера к подпрапорщику Лисову с тем, чтоб он распорядился выслать новый караул.

Вызвав к телефону ассистента заведующего Зимним Дворцом, я просил его выдавать караулу больше сахару, хлеба и вообщем обставить боец, как можно лучше. Я был очень удивлен, услыхав от него ответ, что ему тяжело будет исполнить мою просьбу По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава, потому что все вероятное уже изготовлено, и выдача сахара уже увеличена на чет­верть золотника на человека.

После такового ответа я закончил разговор с этим государем и стал звонить в Гвардейский Экипаж, который, по слухам, был единственной частью, находившейся в полном порядке. На мою просьбу выслать караул в Зимний По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава Дворец, дежурный по Экипажу заявил, что даже и мыслить об этом не приходится. Тогда я позвонил Л.-гв. Павловский зап. полк (от встреченного на Миллионной yлице ун­тер-офицера этого полка я знал, что у их уже избрали командира полка). К телефону подошел сам новый «командир По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава полка» {176}некий штабс-капитан, сказавши мне, что, к несчастью, он, дей­ствительно, избран новым командиром Л.-гв. Павловского запасного полка, но что он не знает, где находятся его люди, не знает даже количества винтовок у себя в полку и, не считая того, колеблется, будут ли исполняться какие-либо его приказания, и что По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава в виду этого он никакого караула выслать не может.

Подпрапорщик Лисов прислал сказать, что все люди ушли на Кирочную улицу выбирать командира полка, потому смену караулу он выслать не может. Приказав караульному начальнику написать письмо адъютанту нашего полка о необходимости принятая им мер к смене караулов в Зимнем По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава Дворце и Штабе Окрестность, также в Адмирал­тействе, я вышел из Дворца и направился к для себя домой.

Нередко приходилось слышать, что Преображенцы запасного полка изменили собственному долгу, но, зная, как они действовали на Литейном проспекте, как построенные роты на площади Зимнего Дворца не присоединились к восставшим и находились По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава в полном распоряжении генерала Хабалова, и как караулы Преображенцев несли свою службу в течение 3-х суток без смены, я думаю, что все эти обвинения должны отпасть.

Естественно, в предстоящем и Преображенцы запасного полка были увлечены общей революционной волной, и наименее устойчивые чины его присоединились к общему течению, но большая По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава часть чинов нашего запасного полка честно делало собственный долг до того времени, пока была власть в Петрограде.

На Николаевском мосту я повстречал 1-го из моих братьев и младшую сестру, ждавших меня, чтоб предупредить, что мне нужно немедля ухать из Петрограда, потому что после моего ухода из дому По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава трижды приходили матросы, чтоб арестовать меня. Я совместно с ними пошел домой. Не доходя до дома, мы отправили мою сестру «на разведку» — не ожидают ли меня на квартире «товарищи-матросы».

Дома я застал в полной панике нашу старенькую прислугу Захаровну, умолявшую меня на данный момент же уехать из Петрограда. Она По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава всегда приговаривала: «Ведь одни рожи-то их чего стоят. Отца родного уничтожат — не пожалеют, а вас и подавно». В особенности она была в претензии на 1-го матроса, укравшего у нее во время обыска пятнадцать фунтов сахара.

В виду настолько напористых визитов «товарищей-матросов» я решил немедля уехать из По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава Петрограда.

Взяв с собой небольшой саквояж и уложив в него самые нужные вещи и собственный наган, {177}я отправился в сопровождении собственного брата на Царскосельский вокзал. На вокзале, запруженном бойцами, мне произнесли, что поезда по Царскосельской полосы не прогуливаются, и непонятно, когда еще пойдут. Тогда я пошел пешком на Николаевский По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава вокзал с тем, чтоб ехать в полк кружным методом через Москву, Воронеж, Киев. На Нико­лаевском вокзале брат взял билет, и я, сев в 1-ый попавшийся поезд, выехал из Петрограда около 7 часов вечера 2-го марта.

В купе, где я посиживал, всю ночь шли дискуссии о республике и монархии, о По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава преимуществах Величавого Князя Миши Александровича перед Сударем и т. п. Все это слушать было противно, и я ехал, притворяясь спящим, но не мог уснуть всю ночь.

Жд движение было очень нарушено, и поезда шли с огромным запозданием, потому что «товарищи-железнодорожники» тоже праздновали революцию.

На рассвете, на станции Тверь, поезд тормознул на По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава 10 минут.

Выйдя на платформу и прогуливаясь повдоль поезда, я направил внимание на 2-ух бойца, которые быстро шли, направляясь ко мне. Оба были с револьверами в руках.

Подойдя ко мне, какой-то из них кликнул: «Руки ввысь!» Я, не поднимая рук, спросил — «в чем дело?» — и прибавил — «ве­роятно вы По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава думаете, что у меня есть орудие, но после неизменных обысков и осмотров, я полагаю, что ни у 1-го офицера не осталось ре­вольвера». На это один из бойца заявил: «Здесь в поезде молвят, что вы расстреливали люд в Петрограде». Не успел я ему сказать — «не всякому По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава дураку верь», как раздался 3-ий звонок, и мои собеседники-«товарищи», оставив меня, кинулись в вагон.

Я стремительно вошел в купе собственного вагона, взял саквояж и на хо­ду выскочил из поезда.

Сделав остановку у начальника станции и расслабленно позавтракав, я сел в прямой вагон «Петроград-Москва-Воронеж» скорого поезда и продолжал далее По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава свое путешествие.

{178}Практически не выходя из вагона, я добрался до Воронежа. где на данный момент же перебежал в другой поезд и через Киев приехал на фронт в собственный полк.

Там я тихо вздохнул потому что обстановка в полку была практически без конфигурации. Бойцы отлично несли службу, был полный По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава порядок и чинопочитание.

Шли только дискуссии об организации полкового комитета.

Кругом, в нашем полку и в особенности посреди офицеров, чувствова­лось тяжелое настроение и волнение за судьбу Рф, Сударя Импера­тора и всей Его Семьи ...

А. Кутепов.


{187}

ОТДЕЛ II

ЮНКЕРСКОЕ УЧИЛИЩЕ

Несколько слов об юнкере А. Кутепове

В 1903 году летом я По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава был приглашен только-только назначенным Начальником Владимирского военного училища полковником, В. М. Вороновым вести курс стратегии в одном из классов. Как раз перед этим предназначением В. М. Воронов был начальником, штаба 37-й пех. Дивизии, в какой я начал свою службу по генеральному штабу. Во время нашей совместной службы По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава, он не один раз гласил мне, что офицер ген. штаба только тогда может считаться окончатель­но приготовленным, когда он проведет, пару лет педагогом стратегии в военном училище. Только обучая, мы сами окончатель­но учимся, обожал повторять он. Напомнив это мне, Владимир Михайлович произнес и то, что он отыскивает новых военных По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава преподава­телей, ибо вверенное ему училище вступает в совсем новейшую эру собственной жизни, и дело в том, что в нашем Военном Ведомстве толь­ко что была произведена коренная реформа: все прежние «Юнкерская Училища» были превращены в «Военные Училища». А это означало, что заместо прежней сокращенной образовательной программки вводилось обучение По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава в том же объеме, как и в старенькых военных училищах. Очень ценя мировоззрение моего первого начальника по службе генерального штаба, я согласился, а он в свою очередь произнес мне, что даст собственный «лучший» класс.

Волнение, с которым я приступил, к моим первым шагам в военном преподавании, навечно врезало По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава в мою память воспоминание от моего первого общения с этим классом. Я сообразил, что полк. Воронов, обещая дать мне собственный «лучший» класс, гласил это совсем не для того, чтоб подбодрить меня вступить на пугавший меня собственной трудностью педагогический путь; порученный мне класс, дей­ствительно, был «лучшим». Через год, когда вспыхнула По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава война с Японией, из 40 юнкеров этого класса 30-ть пошли на войну, а 12 из их геройски пали гибелью храбрых.

{188}С пафосом неофита, подбодренный вниманием моих учеников я вложил всего себя в новое для меня дело военного преподавания. Для того чтоб добиться огромного идеологического единства, на преподава­теля Стратегии было возложено По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава также и преподавание Военной Истории, так что мне приходилось проводить много времени в разговоре с мо­ими юнкерами. И здесь уже скоро я не мог не увидеть «лучшего» из этих «лучших».

Это был А. Кутепов.

Фельдфебельские нашивки на погонах демонстрировали мне, что он «лучший» во всем. Очень выдержанный он всегда и По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава во всем подавал пример в дисциплинированности. Обычный в воззвании со своими сверстниками он вкупе с этим умел поста­вить себя так, что, когда отдавал распоряжения, как фельдфебель роты, эти же его сверстники исполняли его приказания точно и безоговорочно. Уже с первых же шагов А. П. Кутепова в роли По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава «военного начальника нельзя было не предчувствовать в нем реального с сильной волей, полководца. Обозначенные мною свойства А. П. Куте­пова обусловливали то колоссальное моральное воздействие, которое он имел на собственный класс. Очень возможно, что последний почти во всем должен собственному фельдфебелю тем, что стал «лучшим» в собственном учи­лище.

Воздействие По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава А. Кутепова выражалось не только лишь в так именуемом «внутреннем порядке» класса. А. Кутепов заражал собственных сверстников и жаждой познания. Много пришлось мне, после 1903 года, иметь учеников, но смело могу сказать, что настолько очень жаждущих военных познаний, как А. Кутепов, я встречал изредка.

Это желание обучаться «Кутеповского По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава» класса ярко выявилось в задаваемых в коште каждой из лекций и во время практических занятий вопросах. Я посильно отвечал на их и называл книжки, проч­тение которых могло осветить спрашивающим данный ими вопрос. Всегда, по вдумчивости вопросов, на первом месте стоял А. Куте­пов. Скоро он стал моим возлюбленным По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава учеником, потому что заниматься с ним было настоящим наслаждением.

Когда наступила 1-ая репетиция, А. Кутепов выказал такие познания и такое осознание пройденной части курса, что присутствовавший на репетиции Начальник Училища счел своим долгом особо поблагодарить его перед всем классом.

На практических упражнениях А. Кутепов также был всегда на первом По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава месте. В этом роде занятий он выделялся отчетливостью собственного решения и ясностью собственных приказаний.

{189}Посреди учебного года произошел случай, который очень ха­рактерно описал моральной вид А. Кутепова.

Я пришел на одну из репетиций. В перечне юнкеров, которые должны были отвечать, считался и А. Кутепов. Перед тем, как я По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава начал вызов к доскам юнкеров, ко мне подошел А. Кутепов. Он обратился ко мне с просьбой разрешить отложить его опрос до последующего репетиционного денька. По принятому в училище порядку по­добные отказы допускались исключительно в случай заболевания. Но на мой вопрос о причине отказа, А. Кутепов несколько сконфуженно, но открыто По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава глядя мне в глаза, тихо произнес мне, что во вчерашний вечер ему внезапно представился случай быть в театре, и это воспрепядствовало ему приготовиться. Меня поразила честность его ответа. Сколько учеников на его месте позволили бы для себя «спасательную» ересь, сославшись бы на неожиданную «головную боль»... Потому, в По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава ответ на заявление А. Кутепова, я произнес ему, что, хотя формально я был должен бы поставить ему ноль, но я ценю «правду» его ответа и буду спрашивать его в последующий раз. В последующий раз А. Кутепов искрометно выдержал «заложенную» репетицию.

Потом, когда мы повстречались с А. Кутеповым в эмиграции По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава, он сам поведал мне, что случай с отказом произвел на него огромное воспоминание. Он очень колебался, сказать ли «правду» либо «защитную неправду». В училище порядки были строгие, и он рисковал приобретенным нолем попортить для себя почти все. Но после долгой внутренней борьбы, он все-же решил сказать «правду». Идя к моему столу По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава, он был так уверен, что я отнесусь формально, и он получит собственный «ноль».

Схожая моральная честность осталась у А. П. Кутепова и во всю его последующую жизнь. И не она ли конкретно завлекала к нему сердца его подчиненных, товарищей и начальников?

Н. Н. Головин.

{191}

Л.- ГВ. ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ ПОЛК

Генерал Кутепов

По По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава мемуарам его друга и товарища

по Л.- Гв. Преображенскому полку,

б. Флигель-адъютанта Е. И. В.

Полковника В. В. Свечина.

... как много в этом звуке

Для сердца российского соединилось

Как много в нем отозвалось...

Белоснежное движение выдвигает Кутепова в 1-ые ряды. Потом Галлиполи, позже Париж.

Всюду он творит огромное ответственное дело, но По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава наступает 26 января 1930 года, и все внезапно обрывается... В то же время имя генерала Кутепова, избегавшего всегда рекламы, сходу прославляется — он становится страдальцем за святую идею родины. Его имя повторяют уж не одни российские, да и иноземцы, и его нравственный авторитет вырастает.

Проходит четыре года, а имя Кутепова, звучит громче По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава, чем когда или, и чем далее мы отходим, от роковой даты 26 января 1930 г., тем все с огромным почтением повторяется это славное имя величавого бойца за родину, тем популярнее становится оно, обращаясь, понемногу, в знак жертвенного патриотизма и становясь девизом непримиримой борьбы за спасение, счастье и величие По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава Рф.

* * *

Я познакомился с Кутеповым осенью 1906 года, когда он был переведен в Л.- Гв. Преображенский полк из 85 Выборгского пехотного полка.

Прибыв в казармы на Миллионной улице, он, до того как идти к командующему полком, явился в канцелярию, чтоб представиться мне. как полковому адъютанту.

{192}Я знал, что, ожидаемый из Выборгского полка По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава офицер — не неиндивидуальный. Аттестация командира полка, генерал-мaйopa Заиончковского, очевидно о том свидетельствовала. Кроме обыденных казенных выражений — выдающийся и т. п., на этот раз имелись и другие, по которым можно было составить для себя более определенное представление о плюсах аттестуемого.

При таких критериях я был, естественно, к нему размещен По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава, и все таки он произвел на меня исключительное воспоминание.

Маленького роста, приземистый, увенчанный боевыми отличиями, он представился мне, с безупречною воинскою выправкою и дисциплинированностью. Проявляя подабающее почтение к старшему по чину, возрасту и положению, он в то же время держал себя с величайшим достоинством, не проявляя ни тени По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава заискивания либо, настолько всегда мне неприятного, подобострастия. При всем этом он всегда прямо смотрел в глаза.

Не могло быть колебаний — передо мною был реальный офицер, разумея под этим офицера-рыцаря, неспособного ни перед кем унижаться, но способного на подвиги во имя долга.

Не считая того, я лицезрел, что имею дело с человеком По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава добросовестным до мозга костей, у которого слово не должно расходиться с делом.

Пожелав ему счастья и благополучия, я направил его к Командующему полком, которого в то же время предупредил по внутреннему телефону.

— Как Вы его отыскали? — спросил, меня Полковник В. М. Драгомиров. Я ответил: Это, непременно, приобретение для По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава полка. Мое воспоминание самое не плохое. Кутепов — офицер в наилучшем смысле этого слова, на которого можно положиться. За ним, я уверен, люди пойдут и в мирное и в военное время, куда бы он их ни повел, а это конкретно то, что в переживаемое время в особенности принципиально По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава и необходимо.

Я горжусь этим отзывом, данным мною в 1906 году. Все следующее как нельзя более его оправдало. И в полку в мирное время, и на войне, и в революционные деньки в Петрограде, и в деньки командования Л. - Гв. Преображенским полком, и потом, в эру борь­бы с красноватыми на юге Рф, Кутепов По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава был всего постоянно тем преисполненным величавого духа воякой, за которым люди шли везде без оглядки.

{193}Не помню, в каких ротах протекала его служба 1-ые годы в полку. Кажется, он скоро был назначен ассистентом начальника Учебной Команды, но в 1914-м году он — Начальник Учебной Ко­манды. По закону, ему По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава надлежало оставаться в составе запасного батальона, но он не из таких, чтоб с этим примириться.

С объявлением мобилизации его героический дух вспыхивает с новейшей силой — тыловая служба не по нем, он рвется в бой.

Внимая его ходатайству, командующий полком флигель-адъютант граф Игнатьев назначает его командиром 4-ой роты.

Обеспеченный опытом По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава Японской кампании Кутепов дает ценные со­веты своим товарищам ротным командирам 1-го батальона и в первом же бою проявляет во главе собственной роты чудеса храбрости и дает подтверждения глубочайшего осознания военного искусства.

Позже, он командует 2-м батальоном, венчает его новыми лаврами, а в 17-м году получает в командование По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава родной полк после того, как распоряжением Временного Правительства командир полка, свиты Е. В. Генерал-майор Дрентельн, был уволен в от­ставку.

Времена томные, власть расшатана, анархия неистовствует на фронте... Армия разваливается, но благодаря стальной энергии Кутепова, благодаря тому исключительному авторитету, которым он пользуется посреди боец, авторитету, основанному на почтении По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава к его мужеству, его глу­бокому познанию службы, его неизменной заботливости о собственных подчиненных и никогда не покидающей его, невзирая на чрезвычайную требова­тельность по службе, справедливости, ему удается удержать подольше других вверенный ему полк от развала и сохранить не только лишь внутренний порядок полка, да и его По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава боеспособность.

Все помнят действия, развернувшиеся летом 1917 года под Тернополем, когда после моментального фуррора прославленные, Керенским революционные полки панически бежали, оставляя неприятелю несметную добычу и предаваясь по пути собственного бегства невероятному грабежу и насилию...

В эти суровые минутки Преображенцы со своими вековыми братьями Семеновцами одни, как неколебимая стенка, преграждали путь По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава победителю.

Восхитительная повторяемость событий! В 1700 году молодые Потешные полки своим мужеством и самоотвержением выручают от пленения бегущие перед Шведами войска Барона де Кроа, а 217 лет {194}позже Главнокомандующий Юго-Западным фронтом генерал Корнилов телеграфирует:

Вся армия зазорно бежит, только Петровская бригада борется под сенью собственных седоватых знамен...

Вступив в ряды По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава Преображенцев в 1906 году, Кутепов один­надцать лет спустя вчеркивает в историю полка последнюю страничку его славы, и эта последняя страничка является повторением той первой, начертанной под Нарвой.

Предстоящая служба Кутепова родине — это история белоснежного движения, это та расчудесная повесть героизма, жертвенности, страданий и не­угасимой веры в конечное По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава торжество правды над ложью, идеи родины над интернационалом, Бога над дьяволом, которую, я надеюсь, выложат с беспристрастием и желательной яркостью те, кто имеет для этого все нужные данные, я же желаю сказать только несколько слов о Ку­тепове как офицере, как командире и человеке.

Для свойства Кутепова, как офицера и командира, я По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава при­веду то, что мне пришлось слышать о нем от боец.

— Строг, — гласили про него еще до войны, — но напрасно чело­века не оскорбит; к тому же нашего брата соображает, можно сказать» насквозь лицезреет, ему не соврешь. Если в чем провинился — лучше прямо гласи — повинет. Тогда — ничего, а если По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава начнешь с ним крутить — тогда неудача.

С ним еще то отлично, что ему ни фельдфебель ни взводный — не указ, службу знает, ну и сам во все заходит и лицезреет, где правда.

Одно слово — командир...

Таковы отзывы о Кутепове в мирное время, в военное они еще любопытнее.

— Герой, — отвечали все По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава, кого, бывало, ни спросишь, а что Кутепов? Если же еще спросишь: что очень храбрый? — то слышишь: «да что храбрый, храбростью нас, Ваше Высокоблагородие, не удивишь, — наши господа офицеры все, как есть, храбрые... Этот не то что храбр, а Бог его знает, некий особый. Кругом погибель, ну прямо ад По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава другой раз, а он, как ни в чем же не бывало — смеется, шутит, нашего брата бодрит»... И снова та же аттестация, что приходилось слышать и {195}в мирное время — службу знает — но сейчас во сколько раз знаменательнее звучат эти два слова!

Слышал я и такие пояснения:

— Одной храбрости По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава на войне не много, — нужно и дело разуметь, ина­че толку не много, только одни утраты... Вот на этот счет капитан Куте­пов, дай Бог им здоровья, молодец — ни 1-го человека напрасно не сгубит. За ним, можно сказать, как за каменной горой.

— Другие господа и храбрые и вояки xopoшие, да кипятятся ма По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава­лость — кидаются в атаку, когда еще нельзя — ну, ничего и не выходит... Капитан же Кутепов всегда спокоен, за всем смотрит в за своими и за неприятелем, а если отдаст приказ что, так знай, что конкретно так и нужно...

Так мне гласили про него не только лишь раненые его роты По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава либо батальона, да и другие, когда я посещал госпитали, и тоже мне ведали мои бывшие бойцы, заходившие ко мне по выписке из лазаретов перед отправкой вновь на фронт — Кутепова все знали.

Такая черта Кутепова, как офицера и полководца. Черта искренняя и конкретная. Это не казенная фразеология, это вопль души По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава малых сих.

Мои личные дела с Александром Павловичем сразу по его вступлении в полк приняли дружеский нрав. Я 1-ый из старенькых офицеров испил с ним «на ты», но потому что совместно нам служить в полку пришлось недолго — я был в 1917 году «отчислен от фронта» в свиту Его По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава Величества — то я в особенности сбли­зиться с ним за этот период времени не успел. Вышло это уже после революции, когда я в числе огромного количества беженцев, покинувших при отступлении отряда полковника Шкуро в сентябре 1918 года Кисловодск, прибыл в Новороссийск, где Кутепов был в то время Военным Губернатором По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава.

Духовное одиночество, в каком и он и я, не имевшие никого близкого и оторванные судьбою от всего дорогого, находились в этом страшном городке, естественно определило наше сближение.

Общность главных убеждений, безутешность горя по Сударю, по старенькой Рф, ее славной армии и нашем доблестном родном пол­ку, общность дорогих мемуаров и надежд — все По воспоминаниям его друга и товарища 12 глава это, естествен­но, вызывало желание почаще видеться и связывало нас с каждым {196}деньком все крепче и крепче. Старенькые добрые дела преобразовывались очень стремительно в реальную, искреннюю и крепкую дружбу.


pobediteli-i-prizeri-otkritogo-chempiona-i-pervenstva-po-sportivnomu-turizmu-disciplina-distanciya-peshehodnaya-zimnyaya-programma-v-zalah-2017-goda.html
pobediteli-i-prizyori-v-konkursah-meropriyatiyah-rajonnogo-i-oblastnogo-urovnya-v-2011-2012-uchebnom-godu.html
pobediteli-konkursa-opredelyayutsya-po-ocenochnim-kriteriyam-prilozheniya-1234-k-polozheniyu-o-konkurse.html